Чиновники одобряют: Если бы санкций не было, их стоило придумать. Кто и как нажился на битье России?

После начала СВО экономика России претерпела изменения, по сути, частично перейдя на "мобилизационные рельсы", чья стабильность с лихвой поддерживалась за счёт резервов и военных заказов. Однако впервые за долгие годы бюджет оказался дефицитным, а к началу текущего года "жировая прослойка" себя исчерпала. Тем не менее, есть и нюанс. Если бы санкций не было, их стоило придумать. Кто и как нажился на битье России? Чиновники одобряют.

С началом СВО и последующей за ней перезагрузкой процессов общественной жизни, первоначальная тревога, которую испытали чиновники, предприниматели и общественники, из-за непонимания, как быть дальше, постепенно сошла на нет – чиновники определили новый формат контроля и модернизации общественных институтов, а бизнес открыл новые модели перераспределения ресурсов.

В этой связи возникла версия бытия, при которой основа любой экономики, то есть её промышленность, тоже вроде бы вполне благополучно существовала и даже развивалась. Обосновывалось это тем, что заказы на военную продукцию находятся в нарастающей динамике, так как эта продукция постоянно потребляется и требует восполнения. <…> Промышленность государства становится по факту преимущественно мобилизационной, превращаясь в ядро новой экономики. Которая, в свою очередь, обеспечивает функционирование тоже преимущественно мобилизационного общества,

— отметил первый министр госбезопасности ДНР, политический обозреватель Царьграда Андрей Пинчук.

Однако стоит учитывать, что мобилизация такого рода делиться на два режима — опосредованный (сплочение вокруг патриотической идеи и действующего руководства страны) и непосредственный (прямое участие в специальной военной операции). При таком раскладе большинство – продолжает жить своей относительно обычной жизнью, «выплачивая финансовую и идеологическую ренту за то, что прямо не задействовано в боевых действиях». А меньшинство, в это время, фактически существует в режиме экспедиционного корпуса.

При этом национальная экономика тоже сепарируется на мобилизационное ядро и основную повседневную массу, отмечает Пинчук. И такая модель была весьма успешной вплоть до начала 2026 года:

Любая промышленность обеспечивается энергетикой. А в России энергоресурсы выполняют несколько ключевых функций: обеспечивают бюджет, который становится основой промышленного развития, удовлетворяют промышленные энергетические потребности, а промышленность, в свою очередь, должна снабжать энергетику современными конкурентными средствами производства. Что в реальности?

С одной стороны – Запад гордо рапортует об отказе от зависимости от наших энергоресурсов (которые, тем не менее, они перекупают через третьи страны). С другой стороны —  те же бодрые заявления об освобождении от энергетической зависимости мы слышим и от экономического блока нашего кабмина.

По итогам прошлого года, добыча нефти в России сократилась лишь на 1% (по приблизительным подсчётам), при этом поступление в бюджет доходов снизилось на 12–20%, отмечает Пинчук. Несмотря на потери европейских рынков, добыча природного газа тоже снизилась всего на чуть более 2%.

Какой из этого напрашивается вывод? Мировое потребление наших энергоресурсов не то что бы сильно сократилось, скорее ушло в серые зоны, в том числе через хабы Турции, Индии, Китая, или энергетическое субсидирование их экономик. Но взглянем на бюджет России – серых доходов там практически нет:

Теперь появился аргумент: в условиях санкций нужны непрозрачные схемы. И это оказывается очень удобно для узкой группы чиновников и допущенных коммерсантов. Перефразируя классика, если бы санкций не было, то теневикам их стоило бы выдумать. Некоторым знакома ситуация: в документах указывается одна цена, а разница делится между интересантами в режиме «otkat». Возможно ли это с российскими энергоресурсами? Это, увы, для нас непроверяемо. Но важно другое: в итоге деньги в бюджет не поступают.

Впервые за долгие годы, начиная с 2026-го, госбюджет стал дефицитным. По оценке Минэкономразвития, в ноябре 2025 года ВВП вырос лишь на 0,1% в годовом выражении, что является худшим результатом с начала 2023 года.

Пинчук отмечает, что на это есть три основных причины – во-первых, ключевая ставка ЦБ остаётся высокой, нивелируя стимулы к кредитованию и инвестициям. Во-вторых, санкции фактически перекрыли экспортные возможности. В-третьих, государство практически исчерпало запас финансовых резервов на стимулирование. Таким образом, по прогнозам аналитиков, в 2026 году риск рецессии составляет 60–70%.